Но когда через несколько дней после слушаний сенатора Левина Шварцман заявил в интервью Financial Times, что за 25 лет существования Blackstone «у нас ни разу не возникало вопроса по поводу этичности поведения» этой фирмы, его слова получили большой резонанс. «Мы являемся крупным клиентом Goldman и намерены и дальше им оставаться», — заявил Шварцман.
В интервью Шварцман сказал, что, по его мнению, Goldman несправедливо попал в фокус популистской, направленной против интереса бизнеса риторики кабинета Обамы и вызвал на себя гнев американской общественности, пытаясь спасти Уолл-стрит от ее же собственных ошибок. А между тем банкиры и трейдеры (и особенно из Goldman Sachs) в очередной раз пожали финансовые плоды своих трудов, предпринятых в те времена, когда экономика была не на высоте. «Goldman стал символом процветания в скудные времена, — сказал Шварцман. — А Обама решил сократить разрыв между процветающими людьми и средним классом. Это стало краеугольным камнем его программы. А Goldman превратился в мегасимвол, потому что заработал больше всех, не так ли? Я думаю, для Обамы Goldman стал самой большой занозой, вот он и решил вбить его в землю. И попыток таких было предпринято немало. Я не раз беседовал с Ллойдом по разным вопросам, и мне не ясно, что же может насытить такого монстра». По его словам, для администрации Обамы Goldman стал, «подсознательно или намеренно… неким символом… символом общества, которое Обама хочет изменить, преобразовать или разрушить». С другой стороны, конкурент Шварцмана из KKR Генри Кравис, который однажды пытался получить работу в арбитражном отделе Goldman и в течение лета работал там стажером, отметил, что за последние 35 лет фирма постепенно превращается из организации, почти исключительно нацеленной на служение интересам клиентов, в компанию, которая ищет и находит новые способы конкуренции с собственными клиентами.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін