Беру чайник, шагаю к ручью. Иду медленно, осторожно приминая сапогами ягель, чтобы не растревожить ночную тишь, полнее ощутить безмолвие гор. Нагибаюсь к воде. Она поет стеклянным перезвоном, таким чистым и ясным, будто неземным. Набираю полный чайник, но не ухожу, стою на каменистом бережку. Хочется разгадать, о чем так печально поет ручеек? О потерянном лете? Об увядших цветах на горных лужайках? Или это его последняя песня, перед тем как уснуть, скованному стужей?
Злой дух Ямбуя. Последний костер
·
Григорий Федосеев
