– Ну а я, – сказал д’Артаньян, – жалкий ротозей, любитель кровавых зрелищ, который нарочно пробрался к самому эшафоту, чтобы лучше видеть, как покатится голова короля, которого я, как вы изволили сказать, не знал и к которому был совершенно равнодушен, – я думаю иначе, чем граф, и… остаюсь.
Атос страшно побледнел; каждый упрек его друга отзывался болью в его сердце.
Двадцать лет спустя
·
Александр Дюма
