— Ты ведь счастлива, правда, Рути?
Стоя спиной к матери, Рут замирает у раковины, затем, с мыльной губкой в руке, поворачивается к ней.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто с тех пор, как вы приехали, я ни разу не слышала, чтобы ты пела.
Точно, думает Рут. Вот это-то и необычно. Она не поет.
