Когда у меня все получится, кто будет здесь хозяйкой? – спрашивает себя мистер Лонгклюз, и улыбка трогает его губы, и взгляд устремляется к трубам; понятно, что он имеет в виду Мортлейк-Холл. – Никому не известно, кто я такой, откуда взялся. А что насчет той оперной дивы? И насчет денег? Чужие капиталы принято преувеличивать. Но сколько же притворства! Сколько разрушений! Проникнуть в общество обманом, подлогом, с помощью маскарадных уловок! Человек в маске; ха-ха! На самом деле масок даже две; не такая уж и несчастливая случайность. Подлец! Берет тысячу фунтов – и ни о чем не догадывается! Тысяча фунтов – для тебя это сумма. Знай ты, откуда деньги, ты бы не взял. Ничего, придет время, когда ты отдашь эту тысячу – а то и все десять тысяч, если, конечно, будешь ими располагать, – за мое дружеское благоволение. Клеветник! Надо же было так меня оговорить! Человек в маске, ясное дело, подозрителен. Две мои маски разбиты, а мне хоть бы что. Черт возьми! Тебе еще предстоит увидеть меня без маски. Элис! Будешь ли ты моим кумиром? Таким, как я, равнодушие чуждо. Если я перестаю курить фимиам – я должен разбить идола вдребезги. Поистине, наше бытие – песчинка в беспредельности, между вечным прошлым и вечным будущим. Мы думаем, что хотя бы настоящее – осязаемо, и цепляемся за него, и обнаруживаем, что оно – лишь точка, разумеется, в математическом смысле; cujus nulla est pars[95] – просто точка зре
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін