У пианино болела си-бемоль. Она хрипела, сипела, выпадала из гаммы и наконец совсем потеряла голос. Одна маленькая нота, какой-то бемоль на исходе октавы, а страдали все. Ни Баха не сыграешь, ни Бетховена, ни Сибелиуса с Прокофьевым. Пианист забывался, касался черной клавиши подушечкой пальца, а она только ныла, невпопад звенела и расстроенно замолкала, поняв, что опять испортила партию. Закрытое пианино походило на рот с тонкими губами, который хозяин старается не открывать, чтобы не обнажить изъеденные кариесом зубы. Инструмент скупо улыбался гостям, но помалкивал. Привычные к вечерним концертам гости удивлялись и уходили раньше обычного с ощущением того, что их обделили, даже обижались, хотя вроде было и не на что.
Доктор, не споткнитесь о поребрик!
·
Жанна Вишневская
