Сам Рофутонин выглядел понуро: плечи стали покатыми, а на сине-зеленой волне ткани, подбрасывающей белые брызги кружев, лежала тень его смрадной скорби. Он напоминал «Большую волну в Канагаве» под потертым заляпанным стеклом в каком-нибудь аутентично-европейском кафе. Не хватало только ракушек и фото с маленьким «Фордом» на дороге.
Цукумогами. Три письма в Хокуто
·
Анни Юдзуль
