точно пейзаж летним вечером после дождя. Сон разворачивался внутри стеклянного пресс-папье, но поверхность стекла была небосводом, а внутри все заливал мягкий свет, открывая глазу бескрайние дали. И в этом сне присутствовал – можно сказать, главенствовал – жест материнской руки, который повторился тридцать лет спустя в той кинохронике, где еврейка пыталась защитить мальчика от пуль, пока вертолет не разнес обоих в клочья.
– Знаешь, – сказал Уинстон, – я до этого момента думал, что убил мать.
– Зачем ты убил ее? – спросила Джулия спросонья.
1984. Дни в Бирме
·
Джордж Оруэлл
