Здесь мы сталкиваемся с парадоксом — своего рода лентой Мёбиуса: следуя гегелевским же положениям, новый субъект обязан переосмыслить свои основания, отказавшись от гегелевской диалектики. Маркс же как раз и является таким гегельянцем, который хочет сохранить и метод, и открытый финал
История в чрезвычайном положении: эссе о современном историческом сознании и практиках историописания
·
Игорь Кобылин
