– Кажись, наша!.. – пристыженно засуетился вдруг подполковник-танкист, оглядываясь на всех. И эта растерянная улыбка на грубом мужественном лице и виноватый голос – было последнее, что видел и слышал Тройников. Дальше был свист, удар и удушливая темнота.
Июль 41 года
·
Григорий Бакланов
