Дальше сокращать «Мировые связи» уже невозможно. Но можно задаться вопросом, что происходило каждый день все эти шесть лет в голове автора; попытаться вообразить упрямую блажь, принуждавшую его гнуть линию своего рассказа, усердно включая туда события, которые этот рассказ опровергали. Представьте себе на мгновение, как Леон Бопп вечером после рабочего дня выходит из кабинета, как за ужином обсуждает с друзьями новости, разрываясь между тем, что известно, что говорят, что печатают в газетах, и тем, что написал за день он сам, что напишет завтра, исказив газетные сводки. Размышляя о таком раздвоении, мы, по-моему, проникаем в глубину души ухрониста: да, он бежит от реальности, но делает это через осознанное погружение в реальность с ее фактами, цифрами, с ее упрямым и плотным присутствием.
Прочие ухронисты гонятся за своей химерой в более размеренном темпе. У них в графике нет ежеутренней встречи с неумолимым свидетелем со стороны противника — повседневной жизнью. Они оставляют себе пространство для маневра. Но их позиция, хоть и менее радикальная, по сути, не более удобна: канатоходцу не проще от того, что его канат слабо натянут. Опасность сорваться — в безумие, отчаяние или отказ от затеи, напротив, лишь возрастает.
На самом деле, настоящий роман написан между строк альтернативной истории. Что значит — жить, как если бы? Не только в подложном прошлом, но главное — в настоящем, которое это прошлое отменяет? В конечном счете нам неважно, кто тут победил: фантазия ухрониста не может предложить нам ничего лучшего, чем реальная история. Драма его сознания, каверзы метода, сомнения или упрямая воля автора увлекают нас куда больше.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін