время шибало в нос и кололо в носу иголочками. Здорово, прямо первый сорт, и когда мы снова побежали, то я услышал, как квас во мне булькает. И мы захотели домой и выбежали на улицу. Там было ещё веселей, и у самого входа стояла женщина и продавала воздушные шарики.
Алёнка, как только увидела эту женщину, остановилась как вкопанная.
Она сказала:
– Ой! Я хочу шарик!
А я сказал:
– Хорошо бы, да денег нету.
А Алёнка:
– У меня есть одна денежка.
– Покажи.
Она достала из кармана.
Я сказал:
– Ого! Десять копеек. Тётенька, дайте ей шарик!
Продавщица улыбнулась:
– Вам какой? Красный, синий, голубой?
Алёнка взяла красный. И мы пошли. И вдруг Алёнка говорит:
– Хочешь поносить?
И протянула мне ниточку. Я взял. И сразу как взял, так почувствовал, что шарик тоненько-тоненько потянул за ниточку! Ему, наверно, хотелось улететь. Тогда я немножко отпустил ниточку и опять почувствовал, как он настойчиво так потягивается из рук, как будто очень просится улететь. И мне вдруг стало его как-то жалко, что вот он может летать, а я его держу на привязи, и я взял и выпустил его. И шарик сначала даже не отлетел от меня, как будто не поверил, а потом почувствовал, что это вправду, и сразу рванулся и взлетел выше фонаря.
Алёнка за голову схватилась:
– Ой, зачем, держи!..
И стала подпрыгивать, как будто могла допрыгнуть до шарика, но увидела, что не может, и заплакала:
– Зачем ты его упустил?..
Но я ей ничего не ответил. Я смотрел вверх на шарик. Он летел кверху плавно и спокойно, как будто этого и хотел всю жизнь.
И я стоял, задрав голову, и смотрел, и Алёнка тоже, и многие взрослые остановились и тоже позадирали головы – посмотреть, как летит шарик, а он всё летел и уменьшался.
Вот он пролетел последний этаж большущего дома, и кто-то высунулся из окна и махал ему вслед, а он улетал ещё выше и немножко вбок, выше антенн
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін