Не один раз вы приглашали в дом мусульманских умных старцев с длинными бородами и бабушек, умудрённых жизненным опытом, хором читали «Аятел курси» и мы понимали, что надо любить весь мир, таким какой он есть и верили вам, смотрели на вас большими, наивными, детскими глазками. Думали, что вы — взрослые, плохому не научите, надо беспрекословно вас слушаться, а вечером ты — яркий представитель этого взрослого мира нещадно, почти до смерти обижал нас? — посмела я задать ему вот такой вопрос. Отцу, главе семьи, которого мы до сих пор боимся, трепетно уважаем, молчим при его присутствии и не смеем указывать ему как жить. Задала ему такой вопрос и готова была провалиться сквозь землю, мне было так стыдно, а он посмотрел на меня, прямо так. Было видно, он очень не хотел прослезиться, его сердце было наполнено болью, отчаянием, пониманием, что ничего больше никогда не вернуть, не изменить, но глаза не плакали, они так и оставались сухими.
— Прости, — прошептал он и отвел взгляд, — прости, что не умел по другому. После таких случаев, я выходил на улицу и отчаянно ныл от безысходности и ненависти к себе, что не умею по другому. Прости, если сможешь.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін