Глаза у маленького хана загорелись необыкновенным блеском. Он стал в боевую стойку, поднял меч над головой, крикнул:
— Кху! Кху! Кху!
Все в восторге захлопали в ладоши, зацокали языками, на все лады нахваливая молодого повелителя улуса.
— Великий воин будет! — восхищенно воскликнула мать Улагчи.
Мальчик вложил в ножны меч, гордый своим поступком, опустился на ковер и тут же потребовал налить ему кумыса.
Ему немедленно поднесли только что налитый из бурдюка еще шипящий напиток.
Слуга, который поднес молодому хану питье, весь дрожал, руки у него тряслись, лоб вспотел так, что капельки пота бежали по лицу. Он знал, что его ждет за то, что он поднес хану смертельный напиток.
Улагчи, сладко щурясь, с удовольствием выпил кумыс и отставил пиалу в сторону.
Уже через некоторое время мальчик почувствовал недомогание. В груди все горело, во рту появилась сухость. Молодой хан потребовал еще кумыса, чтобы утолить жажду. Но напиток молодой хан так и не допил, схватился за живот и застонал.
Ханша Боракчин-хатун попросила, чтобы гости покинули юрту. Улагчи уложили на лежанку, положили под голову пуховые подушки. Мать хана велела немедленно привести шамана и лекарей.
Долго ждать не пришлось. Первым пришел знающий лекарь сарацин. Он тут же осмотрел мальчика, покачал головой. Боракчин с мольбой, со слезами на глазах смотрела на целителя. На немой вопрос ханши сарацин ответил:
— Отравили вашего сына, и помочь уже ничем не смогу.
Женщина, обнимая неподвижное тело мальчика, от горя зарыдала, стала рвать на себе волосы, причитая:
— Какие же враги лишили тебя жизни?! Как же я теперь буду жить без тебя, мой родной сынок?! Почему же Чингисхан, глядя с небес, допустил это, чтобы внука твоего загубили?!
Боракчин вдруг перестала плакать, вытерла слезы и вызвала сотника своих нукеров, потребовала:
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін