в действии. Это только одно из многих открытий, записанных мною в дневнике, который я понесу и передам людям.
Задвигая камнем вход в свой дом, я сказал звездам: «Покойной ночи!» И они еще ярче засверкали мне в ответ и даже чуть-чуть качнули в небе своими ресницами-лучами. Сегодня я укладываю в дневник открытий и этот листок. Хорошо! Сердце спокойно. Ни робости, ни страха. Вьючное животное на привязи. Дижонваль... Дижонваль... Иду проверить погоду по его барометру. Пока дошел, думал о Поливанове... Барометр предсказывает: ясно, тепло.
Итак, в путь! За долгие годы ни разу не обманул меня этот барометр…»
Степан Егорович Тарасевич, директор Ченского педагогического института, чуть улыбнулся:
— Необычность текста, упоминание несуществующей системы барометра, а равно и то, что кто-то зачем-то в десятки раз уменьшил текст неизвестным способом, так что текст пришлось читать под сильнейшей лупой, чтобы продиктовать машинистке, — все это вместе взятое может действительно озадачить кого угодно.
При этом Степан Егорович пристально посмотрел на спичечную коробку, в которой я принес тончайшие, крошечные листочки с микротекстом.
— Да. Вы говорите, что листочки оказались в букете цветов, который случайно бросили к вам в номер гостиницы? Не так ли? Но ведь это шутка! Вы сейчас убедитесь. Я вызову студента Белянкина, и он разъяснит нам, почему для шуточной переписки с друзьями им был выбран столь странный метод и столь странный текст.
— И уменьшение этого текста при помощи фотоаппарата, по-видимому, тоже ради шутки?
— Конечно!
— Но студент Белянкин уже отказался: не он писал, не он уменьшал эти листочки.
— Так и сказал? Вам? При студентах?
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін