Но манера глядеть свысока
сделала то, что Онегин совсем даже не узнал Татьяну, когда встретил ее в
первый раз, в глуши, в скромном образе чистой, невинной девушки, так
оробевшей пред ним с первого разу. Он не сумел отличить в бедной девочке
законченности и совершенства и действительно, может быть, принял ее за
"нравственный эмбрион". Это она-то эмбрион, это после письма-то ее к
Онегину! Если есть кто нравственный эмбрион в поэме, так это, конечно, он
сам, Онегин, и это бесспорно.
