Мы еще могли встречаться у Соловецкого камня и читать имена, как непричастные. И весь звук вокруг оборачивался в непрерывный гул: «Расстрелян», «Расстреляна». Можно уничтожить память, имя, тело наконец. Вечность — это путь холода, но, возможно, должно существовать пространство, где отнятые, забытые, стертые имена возвращаются к своим владельцам
Март, октябрь, Мальва
·
Люба Макаревская
