Ни потаенная дикая роза, ни расцветший в развалинах колокольчик не сравнялись бы прелестью с этим цветком леса. Румянец Марины превосходил тончайший оттенок розового бутона, когда тот чуть приоткрывается дыханию лета, а колокольчик казался тусклым рядом с чистой лазурью ее очей. Шелковые пряди каштановых волос, легкими кольцами спадающие на шею и белоснежный лоб, были изящнее побегов виноградной лозы.