В начале лета она готовилась к обращению в католичество. Для нее это было время взлетов и падений. Иногда случались приступы глубокой депрессии. Она знала, что навсегда останется калекой. Ее жених так ни разу и не пришел навестить ее. Ей ничего не оставалось делать, кроме как читать и смотреть на развалины города, где погибли родители и брат, из окна своего дома на склоне холма в Кои. Она была очень нервной и при любом неожиданном звуке хваталась за горло. Нога все еще болела; она часто терла ее и поглаживала, как бы пытаясь утешить.
