Она сказала, что предъявленное к ней обвинение, будто она обожествляла себя и искала людского поклонения, несправедливо.
— Если кто-либо целовал мои руки или одежду, — сказала она, — то это произошло не по моему желанию, и я всеми силами старалась избегать этого.
