Животная сила этих людей не удивляла меня — быки и жеребцы сильнее. Но было жутко наблюдать нечто враждебное в их отношении к женщинам, красотою которых они только что почти благоговейно восхищались. В их сладострастии я чувствовал примесь изощренной мести, и казалось, что эта месть возникает из отчаяния, из невозможности опустошить себя, освободить от чего-то, что угнетало и уродовало их.
Помню ошеломивший меня крик Степахина: он увидал отражение свое в зеркале, его красное лицо побурело, посинело, глаза исступленно выкатились, он забормотал:
— Братцы — глядите-ка, Господи!
И — взревел:
— У меня — нечеловечья рожа — глядите! Нечеловечья же, — братцы!
Схватил бутылку и швырнул в зеркало.
Автобиографические рассказы
·
Максим Горький
