— Это еще при Хрущеве было дело, — говорил он, поправляя указательным пальцем свои очки в толстой роговой оправе, перевязанные посередине синей изолентой. — Я тогда косил от армии в дурке. Был у нас там такой Федя-Гном. Росточком…, ну вот такой — метр с кепкой. Не карлик, нет, и не лилипут. Его мамаша не доносила, на срок никак не совместимый с жизнью — медицинский уникум, а он возьми да и выкарабкайся на кой-то ляд, всем назло, короче. Ну а там половина мозга у него только успела сформироваться или меньше. Дальше понятно: детский дом, инвалидность, белый билет и все такое. Вот он, короче, и залетал
Родник холодный. Постапокалипсис
·
Борис Панкратов-Седой
