Возможно, сейчас еще и успокоительное действовало. Или я просто оказалась чудовищем, не способным на скорбь? Но я скорбела, пусть и не так, как принято. Я не билась в истерике и не рыдала, но боль ржавчиной разъедала меня изнутри. Она пожирала мое нутро, оставляя после себя пустоту.
