Генри подвел их к ближайшей яме и с гордостью показал результаты своей работы. Яма была такая узкая, что в нее помещался только один человек, и уходила вертикально вниз на восемнадцать футов. Над ней, как и над многими другими ямами, была поставлена деревянная лебедка с небольшой косой крышей, защищавшей от дождя систему металлических блоков и ведро с крепко привязанной веревкой. Рядом с ямой возвышалась небольшая горка гравия, выкопанного из недр земли, а в гравии блестело золото. Почти у каждой ямы лежала такая кучка, чаще всего накрытая парусиной, прижатой к земле несколькими камнями. Лед на ручье уже растаял, а значит, ближайшие несколько месяцев работники будут промывать в нем этот гравий, чтобы отделить золото и сложить его в мешки.
— Это похоже на детскую игру, — сказал Генри, ведя их от ямы к яме. — Будто копаешь туннель в Китай. Но на самом деле, скажу я вам, это совсем не игра. В таком климате добыча — суровая работа. Ничего общего с Калифорнией. Здесь земля замерзает почти на весь год. Там, где хочешь копать, приходится разводить костры. Когда дрова догорают, хватаешь лопату и стараешься работать как можно быстрее. Раскопаешь, может, примерно фут — и снова упираешься в замерзшую землю. Тогда снова разводишь костер, ждешь, пока он догорит, раскапываешь еще фут, и так по кругу. И все это время ветер дерет лицо, а пальцы и уши чуть не отваливаются от холода.
Впрочем, сказал Генри, по сравнению с остальными у них было одно преимущество. Он подвел Элис к куче металлолома, на деле оказавшейся паровым механизмом — собственным изобретением Кларенса, которое они этой зимой начали использовать вместо костров.
— Работает так, — объяснил Генри, — наполняешь эту металлическую бочку водой и разводишь под ней костер. Вода кипит, пар идет в этот шланг, и ты просто направляешь насадку туда, где решил копать. Гораздо удобнее, чем отогревать землю прямо огнем. Это и точнее, и не надо постоянно убирать пепел и мусор. Умный у меня братец. — Генри понизил голос, бросил взгляд на Кларенса, который присел на корточки у шланговой насадки примерно в десяти футах от них, и добавил: — Когда он был маленьким, мы думали, он просто тупица. Кто же знал, что нытье и бесцельное шатание — ранние признаки гениальности.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін