Диас никогда мне об этом не рассказывал. Ему грозила тюрьма – это важно, серьезно, но он не сказал ни слова. Конечно. С чего бы? Почему я упорно верю, что он должен делить со мной свою жизнь, если очевидно, что ему это никогда нисколько не было интересно? Во мне поднимается необъяснимая, слепая злость.
– Мы жалуемся, что в отряде мало людей, а потом приходит доброволец и ты плюешь ему в лицо?
– Доброволец-чернорубашечник?
– Знаешь, сколько партизан были фашистами? Даже Баларéн. И что? Парень
Дни искупления
·
Николетта Верна
