Целовал Есению, будто сошел с ума, держал ее щеки в ладонях, путал волнистые волосы грубыми от работы пальцами, прижимал к себе, а она нервно смеялась.
— Перестань, Ренат, со мной ничего не случилось, — положила ладошки, что все еще пахли сеном и немного конской шерстью, на мое лицо и, приподнявшись на носочки, прижалась к моим губам своими. Прошептала: — Не волнуйся так, снова капилляры полопаются, ты и так из-за меня почти не спал последнюю неделю. Ренат…
Я не мог остановиться. Щупал ее, проверяя, что цела, тянул к себе и что-то бормотал… Это как прорвать нарыв, который долгое время ныл под кожей.
— Сеня… малышка, я думал чокнусь, пока бежал на твой голос. Если бы он тебе что-то сделал, я б его на месте застрелил… Как ты здесь оказалась?
— Думала, что ты тут убираешь сено. Твой работник — Паша — подсказал. А потом от сквозняка дверь захлопнулась, и… — она ласково посмотрела на коня, — он испугался. Я ведь чужая.
— Паша? Бухгалтер? — я прилип к ней и не хотел отпускать, в висках стучало, а по телу шли немыслимые волны жара. — Для Вороного все чужие, он очень своенравный.
— Вороной… — повторила Есения и посмотрела через плечо. Негодник запрокинул голову и, услышав свою кличку, приподнял уши, а потом увидел мой кулак и снова стушевался.
— Я с тобой потом поговорю, — тряхнул я рукой, и конь фыркнул, будто понимал, о чем говорю. Да понимал, конечно.
— Ренат, не наказывай его, — Сеня обняла меня за пояс, положила горячую щеку на грудь. — Я сама виновата, не нужно было шляться, где попало. Стоило дома тебя дождаться, но как-то испугалась, что тебя рядом нет, тревожно стало. — Жена снова скосила на коня взгляд, а потом подняла голову и посмотрела мне в глаза, утопив в глубокой синеве. Прошептала: — Он такой красивый и властный, на тебя похож.
— Се-еня-а-а… Ты… — хотел сказать, что быть такой хорошей несправедливо, но глотнул слова и прикоснулся к ее приоткрытым губам своими, чтобы почувствовать ее дрожь и тепло.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін