Цари-собиратели приняли еще одно странное и гениальное решение: переводить. Никто еще не брался за переводческий проект таких масштабов, с таким всеохватным любопытством и изобилием средств. Наследники Александрова тщеславия, Птолемеи, не удовольствовались начертанием карт неизведанного мира — им еще нужно было проложить пути к умам других. Это был решающий поворот, ведь европейская цивилизация построена на переводах — с древнегреческого, латыни, арабского, древнееврейского, различных языков Вавилона. Без переводов мы были бы не мы. Обитатели каждого региона Европы, отрезанного от остальных горами, реками, морями и языковыми барьерами, не могли бы познать чужие новшества, и ограниченность привела бы к еще большей изоляции. Знать все наречия, на которых говорят культура и знание, невозможно, и далеко не все голуби, к сожалению, обладают способностью осенять людей даром языков (отсылка к эпизоду сошествия Святого Духа и обретению апостолами «дара языков» из новозаветной Книги Деяний. — Примеч. пер.). Но наша старинная привычка переводить возвела мосты, сплавила идеи, породила бесконечную многоголосую беседу и защитила нас от опасностей узкоместного шовинизма, показав нам, что наш язык — всего лишь один из множества, да и в себе заключает множество.
Акт перевода, который мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся, имеет мистическую сторону. В «Измышлении одиночества» Пол Остер рассуждает об этом едва ли не волшебном опыте, этой игре отражений. Его занимают глубинные процессы, потому что сам он, писатель, много лет зарабатывал на хлеб, переводя других писателей
1 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін