Он сделал свою болезнь фактором мировой политики. Я скажу больше: он поставил на свою болезнь крупнейшую ставку в своей яркой карьере. Он бил карты разума куда надежней — тем, что лежал на кровати, что был слаб и что любое нежеланное известие могло его окончательно сокрушить. Нет, я не хочу сказать, что он притворялся, это была игра всерьез — на жизнь.
