Я уже упомянул венгров, поляков, чехов и словаков. Могу также назвать Болгарию и Румынию, где совершаются чудовищные зверства, о которых мир еще не слышал — и, возможно, никогда не услышит. Еще можно сказать о семи миллионах бездомных беженцев в Корее. И на все это вы можете ответить: это все одно, это коммунизм. И вы будете правы, дружище.
Но что вы скажете, если я напомню вам о бесчинствах в фалангистской Испании, о Бухенвальде и Бельзене, о газовых камерах Освенцима, о японских лагерях, о железных дорогах смерти, существовавших в не столь давние времена? И снова у вас будет готовый ответ. Все это расцветает при тоталитарных режимах. Но я также сказал, что бесчеловечность не имеет границ во времени. Давайте вернемся на столетие или два назад. Вернемся в те времена, когда два великих оплота демократии еще не были столь зрелыми, как сейчас. Вернемся в те дни, когда британцы создавали свою империю, когда они проводили самую безжалостную колонизацию, которую когда-либо видел мир, вернемся в те дни, когда они отправляли рабов, упакованных, как сардины в консервной банке, через океан, в Америку, а сами американцы изгоняли индейцев с земель их родного континента. И что же, мой друг?
— Вы сами дали ответ: мы тогда были молоды.
— Вот и русские сегодня тоже молоды. Но и сегодня, даже в нашем двадцатом веке, происходят вещи, за которые должно быть стыдно любому уважающему себя человеку.
Последняя граница
·
Алистер Маклин