Шультхайс[1] все тряс орденской буллой[2] – нам-де разрешили. Но что братьям его писулька? Приказано сечь и жечь всех, чтобы не пустить чуму дальше, и что же они – сберегут неблагодарных еретиков? Орден в милости своей даровал им право жить и творить свои мерзкие ритуалы, покуда те не вредны, но как настало время отплатить Духам защитой их верных слуг, так вместо покорной признательности они принялись покрывать себя позором малодушия. Потому ересь достойна была порицания, потому нет и не будет пощады еретикам.
«Сиди, покуда ночь не истечет».
Женщин с детьми согнали в амбар. Они сбились в кучу, рыдали и молили; их стоны слились с воем ветра в щелях.
Братья условились наперед: отберут десятерых. Присмотрели молодых, крепких и симпатичных, выволокли из общей толпы, передали Йе́прему – он их вывел на улицу и подальше отвел, чтобы свист ветра похоронил крики остальных в саване сумерек.
И четверти часа не минуло, как двое рыцарей и семеро серых плащей[3] вернулись и
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін