Когда шли по великому пути, Поднебесная принадлежала всем, [для управления] избирали мудрых и способных, учили верности, совершенствовались в дружелюбии. Поэтому родными человеку были не только его родственники, а детьми – не только его дети. Старцы имели призрение, зрелые люди – применение, юные – воспитание. Все бобыли, вдовы, сироты, одинокие, убогие и больные были присмотрены. Своя доля была у мужчины, свое прибежище – у женщины. Нетерпимым [считалось] тогда оставлять добро на земле, но и не дулжно было копить его у себя; нестерпимо было не дать силам выхода, но и не полагалось [работать] только для себя. По этой причине не возникали [злые] замыслы [«моу»], не чинились кражи и грабежи, мятежи и смуты, а люди, выходя из дому, не запирали дверей. Это называлось великим единением [«да тун»]».
Эти слова более чем двухтысячелетней давности взяты из конфуцианского канона Ли цзи[109] и повествуют о самой извес
Стратагемы 1-18. Китайское искусство жить и выживать. Том 1
·
Харро фон Зенгер
