— Вы, господа, не протестуете, если Ездаков примкнет к нам?
— Его присутствие, как заведующего прииском, необходимо, — сказал Протасов.
— Он несет по своей должности строгую ответственность перед законом, — скрепил Новиков.
— Закон что дышло, хе-хе, — забубнил Ездаков, — куда повернул — туда и вышло. Законы пишут в канцеляриях. На бумаге все гладко, хорошо… Нет, ты попробуй-ка в тайге… с этим каторжным людом. Надсмеются, голым пустят… Ого! Эти народы опасные. Палец в рот положи — всю руку откусит… В тайге, милые люди, господа ученые, свои законы. Да-с, да-с, да-с… Жестокие, но свои-с…
— Со своими законами можно в каторгу угодить, — буркнул терявший терпение Протасов.
— Каторга? Хе-хе-с. Бывал-с, бывал-с… Знаю, не застращаете. В тайге свои законы, в каторге — свои. Хе-хе, закон?.. Закон говорит: «Гладь рабочего по головке, всячески ублажай его». А царь говорит: «Давай мне больше золота». Кто выше — царь или закон? Ага, то-то…
— Рабочий, поставленный в нормальные условия, будет вдвое старательней, — сказал, кутаясь в шубу, Новиков.
— Черта с два, черта с два! — вскричал Ездаков. — Не оценит-с, поверьте, рабочий не оценит-с… И ежели по правилам поступать, золото-то во сколько обойдется? Что государь-то скажет, а? А рабочий — тьфу! Зверь и зверь. Только хвоста нет. Рабочий сдохнет, а на его место уж двадцать новых народилось. А золото-то, ого-го!.. Золото, я вам скажу, дорогая штучка. Золота в земле мало, а людей, этой плесени, этой мошкары Боговой, хоть отбавляй. Да я людишек в грош не ставлю.
— Наглец! — сказал себе под нос инженер Протасов, а Прохору эти подлые речи — как маслом по душе.
2 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін