Он прерывистыми движениями вытряхивается из кучи. Встает во весь рост и крутится на одном месте. Не знает, куда податься. Он как будто ничего не видит. Или видит, но не понимает. И издает все те же звуки бурлящей овсяной каши. Они идут даже не из горла, а из желудка. Словно там в неравной битве с сивухой схватилась несвежая тяжелая пища. Холодец, мужественно простоявший на столе в душной кухне с полудня до семи вечера. Плюс залежалые маринованные огурчики. Сморщенные. Плюс прошлогодняя картошечка из подвала, разваренная до состояния киселя. Плюс подтухшая селедочка. И вся эта помойка бурлит и бродит в животе.
1994. Русский роман ужасов
·
Алекс Лоренц
