Иначе говоря, она способна сама вырабатывать свое значение — не только как «процесс», но и как воплощенная мысль. Признать это важно не для того, чтобы вновь утвердить превосходство живописи или ее уникальность, а для того, чтобы понять: живопись не сдала позиции, а стала еще более жизнеспособной после концептуального искусства — как средство придания идее формы, а значит, и определенности.