Запертый, как в тюрьме, в собственном тщеславии, ненасытный и не знающий устали, вечно в наивысшем истерическом напряжении, артист Хефген ликует и страдает от своей судьбы, кажущейся ему исключительной. И не понимает, что его взлет — всего лишь нюанс, всего лишь узор на канве, а канва — это антидуховное, обреченное, мчащее к погибели движение.
Мефистофель, История одной карьеры
·
Клаус Манн
