Раньше я старался писать лаконично, и трех страниц на главу мне хватало, но теперь мне нужно четыре. Прежнее умение сжимать десять строк в одну превратилось в стремление растянуть одну строку на десять. Раньше я жертвовал многим ради стиля, теперь же хочу вернуть утраченное. Но объем ограничен тремя страницами. Чтобы уместить все, приходится переписывать снова и снова. Это невероятно тяжело. Мысль о том, что этот труд будет продолжаться каждую ночь до конца публикации — нет, пока я пишу романы, — наводит на мрачные размышления. Но куда печальнее осознавать, что, несмотря на все усилия, результат может оказаться незначительным. Все писатели трудятся, стараются, ищут новые подходы, пишут всерьез — но когда вспоминаешь великие произведения всех времен и народов, кажется, что все усилия тщетны. И все же, если продолжать писать, может быть, когда-нибудь я создам литературу, которая достигнет божественного. А пока достаточно, игнорируя похвалы и хулу, писать о тех скромных открытиях, которые доступны только мне, и истощать себя ради этого. В конце концов, есть те, кто тратит жизнь на куда более никчемные дела.
Литература в грязных ботинках
·
Ода Сакуноскэ