мы дождались маминой проверки.
«Спокойной ночи, Котик».
Два поцелуя ему.
«Спокойной ночи, Песик».
Три поцелуя мне — как заболевшему человеку, особенно нуждающемуся в жалости и любви. Оставшись одни, мы болтали о ерунде, пока Котик вдруг не признался, что ему стало сильно грустно. Я спросил, отчего так, отчего ему стало грустно.
«Не знаю. Это какие-то штуки выкручиваются в голове, наверно
