Но уже через секунду он выронил кулон на пол и запрыгал на месте, тряся обожжённой рукой.
— Ты чего творишь, а? — заорал он на Вику.
— Я? Ничего!
Вика и впрямь не понимала, что происходит. Она совершенно точно не имела никакого отношения к тому, что осколок обжёг этих двоих.
И тут Вика вспомнила, как ещё в Куидаме, когда тётя Генриетта рассказала, что на самом деле представляет собой кусочек стекла из маминой шкатулки, она его трогала. И Лукас тоже. И оба говорили, что кулон обжигает. Но они не взвизгивали от боли, как теперь бандиты. Значит, сейчас осколок жжётся сильнее. Почему?
Кулон валялся на полу и, казалось, слегка светился в полутьме.
— Ладно, — сквозь зубы процедила женщина, — значит, сделаем вот так.
И она взялась не за сам кулон, а за шнурок, на котором тот висел. Несколько мгновений держала голубой осколок на весу, разглядывая его, а затем снова вскрикнула и выронила из рук.
— Что, всё равно жжётся? — недоверчиво спросил Рыба.
— И как это ты догадался? — зло огрызнулась женщина.
Из-за стола молча поднялся Гора, неторопли
Восьмирье. Мечты и пичальки. Книга третья
·
Марина Ясинская
