он ощущал себя великодушным и милостивым, может быть, немного безжалостным, но в целом праведником: он был один в поле воин, он шел против течения, видел поверх голов современников, сознавая, что решает судьбу своей страны, — и готов был нести эту ответственность. Больше, чем нести, — он нуждался в этой ноше, его дарования требовали задачи, которая остальным не по плечу
