Раков сделался проще, домашнее и милее. Но и требовательнее, чтобы один был и т. д. Не знаю, не оттолкнуло ли его. Я все не могу поверить, что это случилось. Так это неожиданно и приятно. Сидел потом, сразу с синяками у глаз, растрепанный. Ему, оказывается, даже не 23 года, а 20 лет.
Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924
·
Михаил Кузмин
