Бродский очень уважал вдову Ходасевича Нину Николаевну Берберову и как сильную независимую личность, и «как остаток большого огня» [368]. В 1989 году Берберова после почти семидесяти лет эмиграции съездила в Россию. Несмотря на очень теплый прием и на то, что всю жизнь на Западе она исповедовала взгляды влево от центра, на родине ей не понравилось. Вскоре по возвращении она столкнулась с Бродским на одной вечеринке и принялась рассказывать ему о своих — безотрадных — впечатлениях. «Я смотрела на эту толпу, — сказала она об аудитории на ее выступлении, — и думала: пулеметов!» Бродский, слушавший до сих пор сочувственно, на эту риторическую фигуру воскликнул: «Нина Николаевна, нельзя же так!» — «Что нельзя?» — нахмурилась Берберова. «Ну, нельзя так, не по-христиански...» — «Я этих разговоров не понимаю», — сказала Берберова и повернулась к Бродскому спиной. Бродский и сам мог брутально пошутить (о Москве: «Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик» — «Представление», ПСН) [369], иногда раздражался, бывал резок, но он ни к кому не испытывал ненависти
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін