Он всегда о ком-то вспоминал. Да, да, именно вспоминал. Юбилеи, похороны — и он непременно возникал на экране, и выходило так, что он был первейшим другом юбиляра или только что почившего. Высоцкий, Даль, Тарковский, Галич и вовсе удаленные от нас годами мастера — Пришвин, Пастернак и даже Михаил Афанасьевич Булгаков. Вот о ком он говорил. А на вид первейшему другу и воспоминателю более сорока пяти лет дать было никак нельзя.
— Да врешь ты, Шура! — громко произнес, по мнению Прокопьева — актер, отвлекаясь от горшочка с жарким. — Врешь! Не мог ты этого видеть!
Камергерский переулок
·
Владимир Викторович Орлов
