Итак, в США рок-музыка родилась как музыка гражданского единения. В СССР она стала сословным маркером прозападной молодёжи – выходцев из среды номенклатуры, госслужащих и прикормленной властью элитной интеллигенции. При всей талантливости отдельных её исполнителей, притягательности и глубине некоторых песен этого жанра, в социальном смысле, увы, она стала музыкой сегрегации, противостояния высших и низших сословий и несла с собой субкультуру, воспитывающую снобизм и псевдоаристократическое сознание.
Отсюда и симпатии постаревших звёзд советского рока к оппозиционерам с Болотной или к украинским майданным революционерам. Они ведь представители одного и того же сословия (о чём открыто сказал Юрий Шевчук[27], оговорившийся, что ребята с Майдана «такие же, как мы – умные, интеллигентные»). Отсюда и их тоска по девяностым. Это ведь вовсе не было время демократии. Трудно назвать демократией, то есть властью народа, режим, при котором было опущено в нищету большинство этого народа, закрывались оппозиционные газеты, запрещались оппозиционные партии, а парламент, выразивший недоверие президенту, по приказу этого президента был расстрелян из пушек. Это было время разнузданного господства этого высшего сословия позднего СССР – перевёртышей – коммунистов и комсомольцев, решивших превратиться в миллионеров и олигархов и отказаться от того «социального государства», которое было выстроено при Брежневе. Идея эта вызревала в среде партноменклатурщиков давно.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін