– К-как ты уз-знал? – Зубы Николая стучат о край ободка, выдавая вновь охвативший его озноб.
Кирилл не торопится ответить и вместо этого рассматривает царапинки и прожжённые места на столе, который явно чаще использовался как лабораторный, чем как обеденный. Сколько Кирилл помнил привычки Николая, тот никогда не церемонился со столами, даже в кабинете можно увидеть отметины от экспериментов. В конце концов, проще думать об экспериментах, чем говорить о собственных слабостях. Впрочем, ночи на кухнях обладают той притягательностью, которая побуждает к искренности и к тому, чтобы делиться своими тайнами. Наконец Кирилл тихо роняет:
– Я оставил одно звено якоря.
Простая правда, скрытая под белёсыми шрамами на запястье. Саша удивлённо вскидывает брови, но деликатно молчит, оставляя их вдвоём разбираться.
Дым сигареты мешается с тенью, вихрящейся по плечам и рукам Кирилла. Полупрозрачный морок души с запахом дуба.
– Хоть одна хорошая новость, – в голосе Николая звучит нескрываемое облегчение.
Он со вздохом кидает подтаявший пакет со льдом на стол и аккуратно касается пальцами подбородка, видимо, оценивая, насколько больно. Кирилл же считает, что это оставшееся звено – непозволительная слабость с его стороны.
Ему просто не нужен другой якорь на замену Николая.
И Кириллу до сих пор не по себе от того, что он увидел в том проулке: избитый Николай в рваной одежде, весь в крови, с чёрными следами на теле от прикосновения теней.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін