Однако вблизи кит, вернее, китенок, внушал еще большую жалость и неприязнь. Он служил живой иллюстрацией к гегелевскому образу китов как животных, некоторым образом застрявших между землей, воздухом и водой. К нему было вполне применимо определение, которым немецкий философ наградил китов – «жалкое зрелище». Но Полина и не думала о Гегеле или о философии. Полине вдруг почудилось, что от кита должно нехорошо пахнуть, как от тех, к кому она привыкла относиться с жалостью и неприязнью в городе.
Запасный выход
·
Илья Кочергин
