– Васильева, ты девственница?
Полусмех-полурыдание самопроизвольно вырвались из горла. Я зажала рот рукой, но оно не помогло. Теперь в голос ржала и рыдала, оседая на пол по стене.
– Хотя теперь уже точно нет, – с удовлетворением произнес надо мной Максим Денисыч и с оттяжкой облизал окровавленные пальцы.