Метрах в трех от нас стоял Джейми. Рядом с ним Грей – белее простыни, как и его сын, выпучивший глаза и похожий не на девятого графа Элсмира… а на внезапного гостя. Уильям повзрослел, заматерел, утратил детскую мягкость черт, и теперь с обоих концов коридора друг на друга смотрели одинаковые голубые глаза Фрэзеров на скуластых лицах Маккензи. Уильям брился не первый год и потому привык видеть себя в зеркале.
Он разинул рот в беззвучном крике. Уставился на меня, потом перевел дикий взгляд на Джейми, снова на меня – и наконец понял все по моему лицу.
– Кто вы? – хрипло спросил он у Джейми.
Тот, забыв о шуме внизу, медленно выпрямился.
– Джеймс Фрэзер, – сказал он, пристально глядя на Уильяма – просто пожирая его глазами, словно видит в последний раз. – Но ты можешь знать меня как Алекса Маккензи. Так меня называли в Хелуотере.
Уильям заморгал и вдруг повернулся к Грею.
– А тогда… кто тогда я, черт возьми?! – спросил он, срываясь на крик.
Джон открыл было рот, но Джейми его перебил:
– Ты чертов папист. И при крещении тебе дали имя Джеймс. – В глазах у него мелькнула тень сожаления. – Это единственное имя, которое я мог тебе дать, – тихо произнес он, глядя на сына. – Прости.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін