Если бы Саша была не матерью, а отцом, ее бы, скорее всего, простили. Скорее всего, вернувшегося Сашу-отца приняли бы с распростертыми объятиями. Обрадовались бы его «покаянному» возвращению, его «проснувшейся совести». Но Саша была матерью. Заложницей телесной основы жизни.
