Я не плакала по Беркуту, не выла по несбывшемуся Ингару, не кляла себя за смерть Арлана, не сожалела о потере отца. Мною овладело безразличие, но и оно не принесло облегчения. Напротив, с зияющей бездной внутри я видела себя остывшим трупом, который по нелепой случайности не утратил способности выглядеть живым. Я бы многое отдала, лишь бы суметь разрыдаться, как это бывало раньше. Объятия верного друга служили мне утешением из года в год, но отныне он никогда не прижмет меня к груди. С уходом Михеля слезы утратили и смысл, и ценность.