Ее душе любезны «Опыты» с их высокими постулатами, согласно коим «негоже людям противиться установленному порядку вещей, в ином же случае они достойны кары», а философствовать означает учиться смерти. А мне ближе «Рассуждение о добровольном рабстве»[25] с его описанием жестоких притеснений народа и обличением тиранов, которые считаются великими лишь потому, что народ поставлен на колени. Ей любезна истина, мне ближе судебные решения. Но обе мы ощущаем себя половинками единого целого и знаем, что одна без другой не многого стоит.
Луис Мариано, или Глоток свободы (с последствиями)
·
Анна Гавальда
